Вечное возвращение, движение павликиан

Симеон против павликиан

Вардан Григорян, роман

Кто видел настоящее, тот уже видел все, бывшее в течение вечности,
и все, что еще будет в течение беспредельного времени.

Марк Аврелий «Наедине с собой».

И направил кесарь против павликиан некоего царедворца по имени Симеон.

Петр Сицилиец , «Полезная история»

Вот уже третий день продвигался Симеон со своей пятитысячной армией по долине реки Ликос. И вот уже третий день непрестанно лил дождь. Лошади порой по колено увязали в топкой грязи, и всадникам приходилось спешиваться, чтобы вытягивать их. Если по пути маячили поселения или пастушьи стойбища, воины авангардного отряда оборачивались к Симеону. В такие минуты Симеон распрямлял согнутую от усталости спину, вскидывал голову и принимал тот уверенный, равнодушно-спокойный вид, какой обычно имел в Константинополе, когда возглавлял кесарскую рать.

Его взгляд скользил по промокшим воинам, терялся в далях необозримых владений Византийской империи. Симеон впервые был в Малой Азии. Амисос, куда они причалили после десятидневного благополучного плавания, произвел на него приятное впечатление, но теперь чем дальше углублялся он в полуостров, тем сильнее в душу его закрадывалось подозрение, что ступили они в край, полный неожиданностей. Вспененная река, горизонт, затерянный в пепельном мареве, и распутица пошатнули его уверенность, однако вера в свой успех и в собственные силы, которая зародилась и упрочилась на Апеннинском полуострове после победы над лангобардами и на Балканах — над болгарами, крепко сидела в нем.

На поле брани он не знал поражений. Весь пройденный им военный путь был взлетом, лишенным сбоев и передышек. Будучи внуком героя победоносных войн против персов императора Ираклия и сыном сенатора, он получил блестящее военное образование. Восемнадцати лет Симеон уже командовал центурией, а три года спустя — легионом. Особенно отличился он в битвах с болгарами. Болгары оттеснили небольшой отряд Симеона в болота Дуная. Противник сжимал кольцо, голод и лихорадка косили воинов, но Симеон не сдавался.

Однажды ночью он греческим огнем спалил окрестность и перешел в наступление. Варвары, ошеломленные колдовским пламенем, были застигнуты врасплох. В возникшей сумятице Симеону удалось полонить их предводителя. Болгары были вынуждены просить перемирия и, заполучив своего вождя, покинули пределы Византийской империи. Слава Симеона загремела в Константинополе. В соборе святой Софии состоялась месса в его честь. Преклонив колени перед мраморным изваянием распятого Иисуса, Симеон чувствовал полный отцовской любви взгляд кесаря и восхищение народа. Простой черный пеплос и густая борода придавали ему сходство с монахом, и, не будь висевшего сбоку меча, можно было подумать, что перед алтарем стоит иеромонах, рукополагаемый в епископы. Обволакиваемый голубоватым дымом благоуханного ладана, Симеон, казалось, олицетворял Византийскую империю, силившуюся крестом и мечом удержать пошатнувшееся свое могущество.

Общение с императором и императрицей и сонмом окружающих их священников, дьяконов, псаломщиков утомило его. Будучи хорошим воином, он был плохим вельможей. Он никогда не вмешивался, в дворцовые интриги, в борьбу цирковых партий, в сенатские заговоры, и хотя прослыл честным человеком, но, по существу, оставался при императорском дворце неприкаянным.

Вновь увидев угрюмых, но покорных воинов и блеск доспехов, услышав ржание лошадей и бряцание оружия, он почувствовал себя словно заново рожденным. Тоска по утраченным дням сжимала ему горло, он спешил часом раньше добраться до крепости Кибосса, и лишь природная осторожность обуздывала его нетерпение. Он отказался от бойкого караванного тракта, выбрав эту окольную дорогу, чтобы незаметным было продвижение армии и неожиданным ее появление на подступах к Кибоссе, которую нужно было за день-два взять штурмом и изничтожить это логово павликиан .

На четвертый день рано поутру Симеон, выйдя из шатра, оторопел: дождь сменился снегом. Иззябшие за день воины развели костры, пытаясь согреться. Заметив приближающегося полководца, они вскочили, но Симеону почудилось, что это было сделано с недостаточной поспешностью. Он отказался от отрядов наемников-варваров, набрав войско исключительно из римлян, приняв во внимание их христолюбивую одержимость, и не сомневался в надежности своего воинства, но ему было известно, что плохая погода, усталость и безразличная отстраненность военачальника могут вызвать большее недовольство, чем предстоящая трудная кампания. Вернувшись в шатер, он велел вызвать центурионов и приказал им после завтрака выстроить армию перед его шатром.

Симеон вышел к воинству с непокрытой головой. Ветер трепал иолы накинутого на плечи плаща, путал волосы, мокрый снег хлестал по лицу, забивался под веки, но он даже не замечал этого.
— Сыны мои, — начал Симеон,— во славу нашего господа Иисуса Христа, во славу кесаря и римского народа мы готовы сделать больше, чем делаем, готовы подвергнуться еще большим лишениям. Это наш долг, долг воинов. Кесарь и народ вручают нам судьбу свою, а мы можем уповать лишь на самих себя. Все вы опытные вояки и знаете, что могут возникнуть непредвиденные трудности. Кто мог подумать, что в апреле повалит снег и так похолодает? Но разве я одет теплее, чем вы? Разве не пробирает и меня до костей эта промозглая сырость? Вы спросите, почему мы не ночуем под кровом, почему питаемся черствым хлебом, избегаем караванных дорог и удобных пристанищ, почему лишены свежей пищи? Однако, облегчив себе путь, мы затрудним предстоящую операцию. Кто-нибудь из вас не преминет забраться под одеяло какой-нибудь вдовицы — сирийки или еврейки,— а кому неизвестно, насколько любопытна женщина в постели и как болтлив мужчина. Слово, запавшее в ухо бабе, полетит быстрее наших скакунов!..

Воины загоготали. Симеон понял, что стена отчуждения, возникшая между ним и войском, рухнула. Он продолжал:
— Нам предстоит не обычная, а священная война во имя чистоты нашей веры. Эти пресловутые павликиане сжигают церкви, душат священников, предают надругательствам иконы господни. Но не это самое страшное. Они выкрадывают из люлек грудных детей правоверных христиан и во время своих ночных оргий, став в круг, до тех пор перекидывают младенца из рук в руки, пока несчастное дитя не испустит дух. И тот, в чьих руках младенец угаснет, почитается божьим избранником, точнее, избранником сатаны, которому предоставляется право разделить между сотрапезниками еще не остывшее тельце ребенка.

Армия взорвалась от гнева. Воины угрожающе потрясали дротиками, забыв про холод и трудную дорогу, требовали немедленно тронуться в путь. Симеон не мог сдержать довольной улыбки. Он вскочил на коня, которого подвел к нему телохранитель.

Вечное возвращение, Симеон и павликиане

Look at helpful cleaner for Mac on this site.

macpaw.com

Услуги бухгалтера москва

Юридическая компания. Прайс-лист.

genincor.ru