Век потерь Армении

Армения. История Армении

Начало пути

...Се плод грешный, которым посеяли отцы наши и семикратно собрали.
Матэос Ураеци, «Хронография»

В эту ночь он вновь, как и более сорока пяти лет назад, услышал топот несметных копыт конницы лучников, несущихся точно крылатые змеи. Тогда он, безусый еще инок, едва забрезжил рассвет, поднялся на армянскую монастырскую кровлю в надежде первым увидеть чудо. В то время он верил, что ему суждено первым в Армении узреть запаздывающее, вот уже семнадцать лет со дня на день откладываемое чудо, поскольку появился на свет ровно через тысячу лет после рождества сына божьего, в тот самый год обещанного второго пришествия.

Армения. История Армении. Век потерь Когда с первыми рассветными лучами он поднимался на кровлю, в монастыре еще пребывали во сне, потому что всю ночь всматривались в звездное небо над Арменией, выискивали и обнаружили новое предзнаменование чуда — яркую, самую великолепную и ослепительную среди мириад звезду, которая неожиданно вспыхнула и осветила темный небосклон подобно тому, как более тысячи лет назад земной мрак разорвал сын божий...

В отличие от остальных, он после вечерней молитвы сразу уходил в свою келью и укладывался спать, чтобы быстрее пролетела ночь и поскорее наступил рассвет, а наутро произошло бы чудо из чудес в истории Армении: одним махом несовершенный мир стал бы совершенным, разверзшаяся земля воскресила бы мучеников и поглотила оскверняющих землю нечестивцев. Каждая ночь и наступающий день были праздниками, потому что ровно тысячу лет назад засыпал и просыпался, топтал эту грешную землю, в том числе и Армянскую и с чаянием всматривался в синее небо такой же, как и он, семнадцатилетний юноша, еще безвестный миру некий Иисус, чье будущее было ведомо лишь богу.

Позднее, когда вторглись на земли Армении, как крылатые змеи, хищные лучники, все уже поговаривали о зловещих знаках: о замеченных в небе огненно-красных шарах, о пролетевших с востока на запад кометах, которые якобы первым увидел и предрек грядущую погибель сам святейший и мудрейший архимандрит армянский Ованес Козерн.

Армения. Земля армянская. век потерь Все уже искали в небе огненно-красные шары и кометы, предсказывали землетрясение и засухи в Армении, вспоминали былые и выдуманные грехи армян и ждали большей кары. Оправдывали гнев божий и восславляли терпение Иова, и никто уже не вспоминал о вспыхнувших в небе ярких и вещих звездах, которые еще совсем недавно появлялись каждую ночь и освещали в то время еще не поглощенные огнем армянские поселения и армянские деревни.

Только он, как и прежде, каждое утро поднимался на монастырскую кровлю, ждал сына божьего, но не в силах был избавиться от зрелища, увиденного накануне. Перед его глазами были распахнутая настежь дверь монастыря, ворвавшиеся толпой длинноволосые лучники, монастырская братия, шепчущая свою последнюю молитву, и сверкание кривых сабель. Вспоминал и больше, чем тогда, удивлялся, что именно в ту минуту сын божий не нарушил тысячелетнего молчания, не переполнилась и не пролилась чаша его терпения в защиту армянскому народу.

А в то утро он закрыл глаза и все еще верил, что в руках нечестивцев медь превратится в солому, монастырская братия не будет зарезана прямо в храме своей надежды, но когда он раскрыл глаза и вместо чуда увидел залитые армянской кровью храмовые плиты и разметавшиеся здесь и там, как зарезанные прямо в хлеву овцы, бездыханные тела братьев во Христе, сокрушался, что не вымолил у сына божьего самого малого из чудес: чтобы навсегда сомкнулись его веки. Невидимая сабля зазвенела над головой, молнией пронзила его, и он всем телом почувствовал неотвратимость этого бескровного убийства, позавидовал зарезанной братии и, подобно их бездыханным телам, бессильно соскользнул с покатой монастырской кровли, преисполненный ожиданием падения, тем единственным чувством, которое еще оставалось и которое еще могло принести утешение.

Армения. Армянские леса. век потерь Он неминуемо разбился бы и, распростертый, остался бы лежать под стенами родного армянского монастыря, если бы не «высмеял» его сын божий, не сотворив свое маленькое чудо, не метнул бы его на бог весть когда и чьими руками сложенный за монастырем стог сена. Разбился бы и, распростертый, лежал под стенами монастыря, как тот подохший голубь, которого увидел несколько дней спустя, за спасительным стогом, когда отец, навестивший его, утешал, а сам он рассказывал о случившемся в то утро, рассказал все утаив лишь одно: он умолчал о том, как лицом к лицу столкнулся с первым воином армии завоевателей Армянских земель, пускавшим струю на стог, длинноволосым, низкорослым кривоногим, почти своим ровесником и таким же безусым юношей, который, не сводя с него глаз, придерживая соскальзывающую саблю, продолжал спокойно и неторопливо мочиться, уверенный, что жертва никуда не денется.

И сам он смотрел на него, на его почерневшее от грязи и солнца неумытое лицо, смотрел, когда тот, вскинув саблю, уже прыгал на коротки ногах вокруг стога и норовил ударить его, кричал что-то и цеплялся за полы его длинной рясы. Об этом он не рассказал отцу, потому что стыд еще душил горло. Сабля выскользнула из рук турка, вонзилась в стог, оба оказались безоружными, но он побежал, понесся, как заяц от лисы, слыша за собой топот преследующий ног.

Воин-пришелец в своем неловком беге казался еще более низкорослым и кривоногим, турок был скорее смешон, чем страшен, но он бежал от него все быстрее и быстрее, подгоняемый страхом. Когда он скрылся в чаще армянского леса, турок взревел от отчаяния, стал кидать камни в его сторону и биться как припадочный, проклиная, по сему, свои короткие ноги и стог сена, в котором потерял саблю.

Армения. Земля Армении